Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

фото

Артуро Перес-Реверте: На параде в Москве я увидел не военную, а человеческую Россию

Артуро Перес-Реверте: На параде в Москве я увидел не военную, а человеческую Россию

Прославленный писатель в эксклюзивном интервью kp.ru о профессии военного журналиста, о том, почему писателю важно бывать на месте событий и о том, как видеть то, чего...

Posted by Александр Филиппов on 23 май 2019, 22:14

from Facebook
фото

Полковник инженерного корпуса армии США Хью Купер на фоне ДнепроГЭСа. Мистер Купер был главным…

фото

Ну и на злобу дня

К визиту, понимаешь, Путина в Японию.
Позавчера ТАСС передал из Киева: «Япония выделила $1,85 млрд помощи Вооруженным силам Украины (ВСУ). Об этом сообщили в пресс-службе Министерства обороны Украины по итогам встречи главы ведомства Степана Полторака с чрезвычайным и полномочным послом Японии на Украине Сигеки Суми… "Помощь Японии (украинской армии - прим. ТАСС) на общую сумму $1,85 миллиарда является наибольшим показателем среди других стран"… Глава оборонного ведомства также поблагодарил правительство Японии за поддержку Украины, выразив надежду на дальнейшее развитие и углубление украинско-японских отношений. В свою очередь посол Японии заявил о готовности к сотрудничеству с Министерством обороны Украины с целью оказания помощи в построении сильной и боеспособной армии, а также укрепления отношений между ВСУ и Силами самообороны Японии».
Признаться, следом за таким сообщением я ожидал целого шлейфа поправок и уточнений: дескать, не так поняли, сумма совсем другая. Увы, ошибся.
Объясню подробнее, почему эта новость меня удивила.
Военные расходы Украины в 2015 году составили, по оценке Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI), $4,438 млрд (в 2014 году – 4,033 млрд); в 2016 году ожидаемый размер военных расходов - $3,622 млрд.
Таким образом, помощь Японии равна 42% прошлогоднего оборонного бюджета Украины или 51% бюджета нынешнего.
Оплатить половину военных расходов другой страны – это не сказать чтобы аттракцион совсем уж невиданной щедрости, но всё-таки большая редкость. Навскидку в голову приходит лишь один пример: США 20 лет (с 1954 по 1973) оказывали Южной Корее именно такую военную помощь– 50% собственного оборонного бюджета Сеула. Но Южная Корея – союзник США согласно договору о взаимной обороне, на территории республики находятся американские войска. Японию и Украину не связывают союзнические узы.
$1,85 млрд – деньги существенные не только для Вооруженных сил Украины, но и для Сил самообороны Японии. По оценкам SIPRI, военные расходы Японии в 2015 году – $40,9 млрд (8-е место в мире, кстати). То бишь Япония от щедрот жертвует Украине 4,5% своего оборонного бюджета. Можно не сомневаться – деньги не лишние, японские военные нашли бы им применение. Однако правительство Японии решило кардинально укрепить военную мощь государства, которого от Страны Восходящего Солнца отделяет почти четверть окружности земного шара.
Казалось бы, что общего у Киева и Токио? Разгадка проста: у них общий сосед – Российская Федерация. А у Вооруженных сил Украины и Сил самообороны Японии общий потенциальный противник – ВС РФ.
Отмечу, что в прошлом 2015 году Токио стал крупнейшим спонсором Киева в гражданской сфере: “Единый общий пакет помощи Японии является самым большим среди всех стран. В 2015 году премьер-министр Японии назвал цифру в 1,84 млрд долл. — "это самая большая помощь, которая осуществляется какой-либо страной", сказал глава украинского МИД Павел Климкин”.
О военной помощи Киеву японское посольство объявило накануне визита Президента РФ в Японию. Видимо, чтобы В.В.Путин лучше понимал, с кем имеет дело.
фото

Об очевидном

alliruk удивляется, что есть люди, "кто ожесточенно отказывается признавать очевидное в случае со сбитым самолетом".
Что именно "очевидно", профессор не указывает. Поэтому перечислю версии.
1. "Боинг" был сбит ракетой, привезенной из РФ, управляли пуском военнослужащие РФ.
2. "Боинг" был сбит ракетой, привезенной из РФ, управляли пуском ополченцы.
3. "Боинг" был сбит ракетой, принадлежавшей ВСУ, управляли пуском ополченцы.
4. "Боинг" был сбит ракетой, принадлежавшей ВСУ, управляли пуском военнослужащие ВСУ.
Какая из них очевидно верна? (подразумевается, что остальные по умолчанию неверны)
фото

По поводу минувших событий

Сохранённые Яндекс-новостями за период 1 июня 2014 - 16 июля 2014 (т.е. до "боинга") сообщения, статьи и проч. слухи о наличии у ДНР/ЛНР ЗРК "Бук". Ну да, много, а что поделать?

https://news.yandex.ua/yandsearch?text=%D0%B1%D1%83%D0%BA&rpt=nnews2&grhow=clutop&rel=rel&within=777&from_day=01&from_month=06&from_year=2014&to_day=16&to_month=07&to_year=2014
фото

Заговор 20 июля 1944 в изображении Юлиана Семёнова

Трагедия режима личной власти заключалась в том, что единственным аппаратом, фиксировавшим недовольство народа, истощенного войной, бомбежками и голодом, была организация Гиммлера и в некоторой степени военная контрразведка Канариса. Гитлер не желал видеть объективной правды, он требовал от своего окружения вообще и от Гиммлера в частности только тех данных, которые бы подтверждали его, фюрера, историческую правоту. Зная характер фюрера, Гиммлер не рисковал передавать объективную информацию о настроениях народа, он подлаживался под Гитлера и гнал ему лишь те сообщения, которые тот хотел получать. Когда однажды Канарис во время доклада в ставке осмелился объективно проанализировать положение на Восточном фронте, фюрер побелел, бросился к адмиралу, схватил его за отвороты серого френча и, с неожиданной силой рванув на себя, закричал:

— Вы что же, хотите сказать, что я проиграл войну, негодяй вы этакий?!

Вскоре после этого Канарис был устранен. Теперь истинное положение в стране — всеобщее глухое недовольство, усталость, пессимизм, крах веры в идеалы национал-социализма, незыблемые еще три года тому назад, — знал только один человек: маленький учитель словесности, в пенсне и с красивыми маленькими руками, которые он то и дело потирал, будто мерз. Это был шеф СС Генрих Гиммлер. Как никто иной, он совершенно отчетливо понимал, что рейх катится в пропасть. Поэтому Гиммлер не только выжидал, внимательно наблюдая за всеми перипетиями генеральского антигитлеровского заговора, но и думал о том, чтобы наладить свои кон-такты с Западом. До тех пор, пока в число заговорщиков не вошел однорукий герой африканской битвы полковник Штауффенберг, поставивший условием переговоров контакт с коммунистическим подпольем, Гиммлер ждал. И не только ждал, но и предпринимал свои шаги, ни в коем случае не повторявшие шаги генералов. Он подтверждал — косвенно, конечно, — их деятельность, направленную на установление контактов с Западом, потому что знал: генералы в разговорах с людьми из Штатов говорили о Гиммлере как о единственной фигуре, которая может быть реальным помощником и покровителем переворота. Так, во всяком случае, Гиммлера информировал его агент доктор Лангбен, связанный с генеральской оппозицией. А Лангбену Гиммлер имел все основания доверять — агент прошел многие годы проверки, он был верным человеком. Косвенное подтверждение, аванс силе генеральской оппозиции (естественно, после того, как Гиммлер точно уяснил для себя, что именно он, а не кто другой выдвигается генералами как фигура, способная удержать Германию в повиновении после переворота и продолжать сопротивление большевизму) выдал в Стокгольме личный представитель Гиммлера доктр Керстен. Приехав в Стокгольм осенью сорок третьего года, доктор Керстен вошел в контакт с американским дипломатом, представившимся Абрахамом Хьюи-том. После нескольких дней взаимного зондажа Хьюит сказал Керстену, что он согласен помогать в установлении контактов между Гиммлером и определенными лицами в Соединенных Штатах на следующих условиях: роспуск нацистской партии и СС, проведение свободных выборов в Германии, освобождение всех оккупированных территорий, наказание военных преступников, контроль над военной промышленностью рейха.

Керстен передал все это рейхсфюреру СС. Тот запросил: каковы будут гарантии в отношении его, Гиммлера? Будут ли сохранены его права — не рейхсфюрера СС и ветерана партии, но просто человека по фамилии Гиммлер?

Хьюит выжидал, Гиммлер торопил. В Стокгольм вылетел начальник политической разведки СС Шелленберг. Он принял на себя ведение переговоров с Хьюнтом. Гиммлер, получая каждый день шифровки от Шелленберга, метался по фронтам, ночами пил лекарства, чтобы уснуть; много ходил пешком — его всегда раздражала аристократическая манера Канариса каждое утро совершать верховые прогулки; перечитывал Гёте, потом вдруг выключался и сидел, глядя в одну точку, а в голове было пусто-пусто и только метались какие-то тягучие обрывки слов — чаще всего суффиксы или глагольные окончания.

В конце концов он принял все предложения американцев, кроме одного: он не соглашался с пунктом, который предусматривал суд над военными преступниками.

— Есть только одна форма преступности, — говорил он, — это уголовная преступность. Война, как утверждают наши идеологические противники, это продолжение политики иными средствами. Политика нельзя судить так же, как карать заключением проигравшего шахматиста.

Согласие Гиммлера на все эти условия подтвердило американским разведчикам состояние краха и разброда в гитлеровском партийном руководстве — во-первых, серьезность генеральской оппозиции — во-вторых, и наличие фигуры Гиммлера, который поможет осуществить переворот, — в-третьих, поскольку он принимает такие условия, которые даже «консервативный революционер» Канарис не считал возможным принять во время бесед с американскими разведчиками в Стамбуле.

Все эти переговоры с Западом велись людьми Гиммлера как «прощупывание» врага; узнай об этом фюрер — Гиммлер сумел бы его убедить, что все это не что иное, как обычная в политической разведке игра с врагом.

Но при этом Гиммлер несколько раз на встречах у Гитлера очень внимательно смотрел в глаза тем генералам, антигитлеровские беседы которых он прослушивал в магнитофонной записи у себя в кабинете. Тот генерал, в голубые, чуть навыкате глаза которого он смотрел, мялся, краснел, бледнел, а потом вымученно улыбнулся. Гиммлер чуть кивнул головой и тоже улыбнулся. После этого Гиммлер получил сведения, что посредник Запада банкир Валленберг говорил идеологу путча Гердлеру:

— Только не трогайте Гиммлера! Он не помешает вам, если все дело направлено против Гитлера.

Все шло своим чередом до тех пор, пока отдел гестапо, занимающийся коммунистами, не вышел на связи, которые установило радикальное звено оппозиции с представителями Коммунистической партии Германии. Аресты прошли мимо Гиммлера — коммунистов хватали без санкции высокого руководства. Но беда заключалась в том, что рядовые сотрудники гестапо неожиданно вышли на связи коммунистов, которые протянулись к левым в генеральской оппозиции. Секрет, который знал Гиммлер, становился известен аппарату гестапо. Страшная сила аппарата грозила — в результате случайности — смять основателя этого аппарата, того человека, который стоял на трибунах партийных съездов возле фюрера, рукоплескал его речам, славил его в своих выступлениях и одновременно вел торг, в котором жизнью фюрера покупал свое, Гиммлера, благополучие.

Трагедия личной власти — особенно в моменты критические — сокрыта в отрицании ею эволюции, логики развития, в нежелании переосмыслить догмы, признать поражение, искать путь к победе в новых исторических условиях новыми средствами и формами. Альтернатива этому нежеланию только одна — путч. Гиммлер верил в путч как в средство, способное сохранить ему жизнь, благополучие, свободу. Он поэтому ждал. Он мог ждать до тех пор, пока аппарат гестапо не оказался посвященным в связь молодого крыла заговорщиков с коммунистами. Гиммлер оказался на распутье. Слабый человек, дгже если он кажется олицетворением могущества на экранах и на фотографиях, может принять верное решение только в том случае, если он способен откровенно посоветоваться с теми, кому он доверяет. В гитлеровской машине было все: четкая слаженность звеньев партийного, военного и государственного аппарата, прекрасно поставленная агитация, демагогически отточенная пропаганда, молодежные и женские объединения, физкультурные общества и буффонадные спортивные празднества, красивые парады и отрепетированные народные волеизъявления, — все это было. Не было только одного: не было взаимного доверия. Отец боялся сына, муж боялся жены, мать боялась дочери.

Гиммлер был одинок в своих сомнениях и в своем метании. Поэтому внешне он казался спокойным, как никогда, только глаза под пенсне чуть потухли и руки он потирал чаще обычного.

Развязка наступила двадцатого июля.

Гиммлер знал многое. Однако он не знал, что полковник Штауффенберг два раза откладывал покушение на Гитлера только потому, что в ставке не было ни Геринга, ни Гиммлера. Штауффенберг принадлежал к левому крылу оппозиции. Он не считал возможным сохранение гитлеризма путем устранения одного лишь Гитлера.

20 июля 1944 года он вылетел с военного аэродрома под Берлином, чтобы прибыть в резиденцию Гитлера на совещание по вопросу о формировании новых дивизий резерва. Совещание началось в двенадцать часов тридцать минут. Генерал Хойзингер, свободно разыгрывая на громадной карте, что была расстелена на длинном столе, приблизительную схему сражений, громыхавших на Восточном фронте, давал точные, сухо сформулированные анализы положения на отдельных, наиболее сложных участках громадной битвы.

Штауффенберг, потерявший во время африканского похода руку и глаз, а поэтому очень импонировавший фюреру (тот особо ценил физически выраженные проявления героизма), вытащил под столом чеку из английского замедленного взрывателя, поставил кожаный темно-коричневый портфель с миной, уже готовой к взрыву, поближе к фюреру, поднялся и, чуть склонив голову, негромко сказал Кейтелю:

— Прошу простить, мне необходимо связаться с Берлином.

Гитлер только мельком глянул на полковника, и некое подобие улыбки скользнуло по его лицу. Кейтель недовольно поморщился — он не любил, когда нарушался порядок во время доклада оперативных работников штаба.

— Русские, — продолжал между тем докладывать Хойзингер, — крупными силами продолжают поворачивать западнее Двины на север. Их передовые части находятся юго-западнее Динабурга. Если мы не отведем группу армий от Чудского озера, нас постигнет катастрофа.

Сочетание великого и смешного, трагичного и шутовского — в логике жизненных явлений. Хойзингер не сказал больше ни единого слова: высверкнуло оловянно-красным пламенем, рухнул потолок, вылетели с морским, скляночным перезвоном толстые стекла из распахнутых окон летнего бунгало — произошла простая и закономерная химическая реакция в бомбе полковника Штауффенберга.

Гитлер вскочил с пола — в синем дыму и горьковато-соленой копоти.

— Мои новые брюки! — закричал он обиженным, чуть охрипшим голосом. — Я только вчера их надел!

Все дальнейшее было похоже на трагикомедию, выдуманную писателем-фантастом самого вульгарного пошиба: в течение пяти часов после покушения Гитлер мог и должен был пасть. Он не пал.

Если анализировать провал заговорщиков в их попытке захвата власти с точки зрения формальной логики, то, видимо, стоит сделать три сноски: во-первых, на национальный характер немцев, для которых буква приказа есть буква религии. Заготовленный приказ «Валькирия» — приказ, который позволял армии взять власть в свои руки, отдан не был. Во-вторых, заговор против диктатора может осуществиться только в том случае, если все его участники готовы отдать жизнь во имя своей идеи. Далеко не все участники генеральского заговора были так же фанатичны, как тот, против кого они поднялись. И наконец, в-третьих: заговор в стране, где господствовал партийный аппарат НСДАП, могли успешно осуществить только люди, знавшие все потаенные пружины этого аппарата. Генералы, однако, посчитали, что все может решить армия, как некое «государство в государстве». И они просчитались. Многолетняя подготовка к схватке армия — НСДАП окончилась поражением армии.

В тот же день, двадцатого июля, основные руководители заговора по приказу Геббельса были расстреляны во дворе на Бендлерштрассе. Беку и Штауффенбергу предложили застрелиться. Бек застрелился, Штауффенберг отказался.

— Кончают самоубийством люди, виноватые в чем-то. Я ни в чем не виноват перед народом.

Его расстреляли под рев автомобильных моторов. Гиммлер понял, что, пока Гитлер и Геринг ждут известий в Растенбурге, в ставке командующего, ему остаются считанные часы для того, чтобы уничтожить наиболее влиятельных заговорщиков, которые могли догадаться о его, рейхсфюрера, осведомленности в планах путчистов. Он должен был уничтожить тех, кто мог сказать об этом, пока эсэсовские следователи не арестовали всех заговорщиков.

Нет страшнее палача, чем тот, который хочет замести следы своих преступлений.

Гиммлер начал массовую волну террора.

Канариса рейхсфюрер и боялся, и в то же время совсем не боялся. Он справедливо полагал, что этот умный хитрец знает: молчание — залог спасения. Именно поэтому он раздумывал, стоит ли его арестовывать, несмотря на старые связи адмирала с расстрелянными генералами и теми, которых сейчас хватало гестапо; первым бросили в подвал фельдмаршала Вицлебена, которого ранее в газетах называли «военным гением рейха».

Канарис, считал Гиммлер, может оказаться разменной монетой в игре с Западом.

Но Гиммлер, к счастью, не успел начать разговора с фюрером о судьбе адмирала; тот сам спросил:

— Как себя ведет этот негодяй в камере?

— Кто именно? — не понял Гиммлер.

— Я имею в виду Канариса.

— Его еще не успели привезти в тюрьму, — ответил Гиммлер, — завтра я доложу о нем подробно.

И в тот час, когда Геббельс, выступая публично, смеялся: «Это бунт по телефону!» — начальник политической разведки СД Вальтер Шелленберг арестовывал бывшего начальника абвера адмирала Канариса. (Даже уволенный со своей должности, Канарис был ненавидим Кальтенбруннером.) Адмирал попрощался со своими любимыми таксами, утер слезу и сказал:

— Шелленберг, любите собак, они не предают.

Юлиан Семёнов. Майор Вихрь. М.: Воениздат, 1967

Как легко заметить, в изложении Семёнова главный - Гиммлер; генералы всего лишь играют ему на руку, но проваливают дело.

wyradhe на заметку
фото

Вот я так и чуял: флотские во всём виноваты!

В свою очередь фронт создавал свои упрощенные языковые формы. Инициатором таких сокращений в армии нужно считать генеральный штаб, вводивший их, главным образом, в целях облегчения телеграфных сообщений. Нужно отметить, что армия поначалу очень неохотно принимала такие новшества, как «военмин» (военное министерство), «дарм» (действующая армия), «генштаб» (генеральный штаб), «штарм» (штаб армии), «штакор» (штаб корпуса), «штадив» (штаб дивизии), «главком» (главнокомандующий), «командарм» (командующий армией), «начдив» (начальник дивизии) и т. д. Некоторые из них отнюдь не отличались благозвучием, как, например, «дегенарм» (дежурный генерал по армии), «главковерх» (верховный главнокомандующий), «генкварверх» (генерал-квартирмейстер при верховном главнокомандующем), «наштаверх» (начальник штаба верховного главнокомандующего) и более позднее – «Румчерод» (Совет солдатских, матросских и рабочих депутатов Румынского фронта, Черного моря и Одесского округа).
Однако то, что с трудом прививалось в армии, давно проложило себе дорогу во флоте. Такие сокращения, как «каперанг» (капитан первого ранга), «кавторанг» (капитан второго ранга) прочно вошли в лексикон моряков, охотно воспринявших «эсминцы», «линкоры», «минзаги» и «подлодки». Позже всё это переплавилось в горниле гражданской войны, а дальше, через прессу, беллетристику и живых людей вошло в обиход русского языка.

Отсюда: http://speakrus.ru/mix/fesenko/fesenko.htmhttp://speakrus.ru/mix/fesenko/fesenko.htm